dashca | Щербаков

Слушаю Щербакова по кругу и много, отловила ряд моментов, жажду помощи зала.

1. Переход от повествования от третьего лица к повествованию от первого, как правило, выясняется, что, скажем так, автор и есть герой, либо автор таков же по сути. Сходу примеры - "Быстров", "Циркачка", "Подросток", с натяжкой - "Paris encore" и "Для тех несчастных". Еще?

2. "После детства" имеет пересечения с "Подростком", или мне кажется?
Где еще, кроме как в "После детства" встречаются мотивы чего-то забытого, плохой памяти?
(Сходу вспоминается "Петербург", но там, кажется, это другое)
Где еще, кроме как в "После детства" проявляется вопрос самоидентичности(?), "Кто были те, кто по шпалам липким... " о том, кто тут, собственно, говорит, и о ком? Кажется, что было, было где-то!

3. Представляется очевидным, что "Во славу Греции твоей" и "Paris" - об одной и той же Марго, а что еще мы о ней знаем?
Понятно, что она не Мария, но и не сороконожка, кажется?
Да? Нет?

(УПД)
К самоидентичности:

arnxeol вспомнил еще "В белой мгле" и "Это не я"
Я только что подумала, что туда же, в большой степени, "Мчись над волной" и "Nemo"
К Марго: Общегреческий контекст и даты заставляет меня думать, что "Другая жизнь" - тоже про Марго.
("Во славу Греции" - 89й, "Другая жизнь" - 92й, "Париж" - 95й)