Немножко о переводах

Нашла отличные примеры к вопросу, о котором давно хотела поговорить:
У Льюиса Кэррола в "Алисе в стране чудес" есть момент, где гусеница просит Алису прочесть стихотворение "Папа Вильям", и Алиса читает длинный стих в лучших традициях поэзии нонсенса, в котором мальчик спрашивает старика о том, почему тот стоит на голове, а старик объясняет, что в молодости боялся раскинуть мозгами, а теперь понял, что у него их нет и т.д.
Это стихотворение является пародией на нравоучительное стихотворение почти забытого теперь Р. Саути о здоровом образе жизни.
Если огрублять, то стратегий перевода примерно три:
( Read more... )

Так вот, третий способ меня вообще раздражает (потому что его крайний извод - сделать из "волшебника страны Оз" - "волшебника Изумрудного города", то есть вообще другуб книжку); и в целом я предпочитаю первый, потому что я всегда интересовалась культурой других стран, и зная, что, например, "Мэри Поппинс" - книжка английская про английских детей - я жду от нее английских детских стихотворений. (И все детство мечтала прочесть бесконечно там цитируемые "сказки матушки гусыни" полностью); с другой стороны, в случае, когда примечания нет, такой перевод много теряет.
Точно так же я предпочитаю, чтобы не переводились имена собственные (но рада примечаниям с пояснениями, когда эти имена говорящие), и вообще люблю сохранение антуража оригинала, а не приближение к моему родному антуражу.
Потому что книга - это целый другой мир, и неясно, зачем его маскировать под твой собственный.

А вам как нравится?

(no subject)

Прочла "По ком звонит колокол". Именно тот градус невыносимости (как и у Сэлинджера), который меня выворачивает наизнанку - и читать не могу, и не читать не могу. Книга с удивительной тональностью - совершенная безнадежность при полном отсутствии отчаяния - с самого начала совершенно очевидно, и герою, и читателю, что счастия не жди - жизнь устроена так, что неумолимо катится к скорой смерти, свернуть с этих рельсов невозможно; но именно потому, что смерть неизбежна, с ней и можно примириться. О ней нельзя забыть, но эта память не мешает, а помогает жить здесь и сейчас как можно полнее, как можно лучше - плакать, радоваться, сражаться, защищать своих, и умирать за дело, которое считаешь правым.
Очень самурайская книга.

Р.S. Концепция - антипод "Умной Эльзы", в некотором роде.