(no subject)

[dashca]

Дочитала "Одиссею", конечно, все это совсем иначе воспринимается в двадцать два, чем в двенадцать.
И - так странно - вот говорят, что Гомер - эпический поэт и небрежет деталями ради широкого полотна, а коротенький отрывок с псом Аргусом трогательный, почти как Сэлинджер, и это уж точно деталь-деталь.


Уши и голову, слушая их, подняла тут собака
Аргус; она Одиссеева прежде была, и ее он
Выкормил сам; но на лов с ней ходить не успел, принужденный
Плыть в Илион. Молодые охотники часто на диких
Коз, на оленей, на зайцев с собою ее уводили.
Ныне ж, забытый (его господин был далеко), он, бедный
Аргус, лежал у ворот на навозе, который от многих
Мулов и многих коров на запас там копили, чтоб после
Им Одиссеевы были поля унавожены тучно;
Там полумертвый лежал неподвижно покинутый Аргус.
Но Одиссееву близость почувствовал он, шевельнулся,
Тронул хвостом и поджал в изъявление радости уши;
Близко ж подползть к господину и даже подняться он не был
В силах. И, вкось на него поглядевши, слезу, от Евмея
Скрытно, обтер Одиссей, и потом он сказал свинопасу:
"Странное дело, Евмей; там на куче навозной собаку
Вижу, прекрасной породы она, но сказать не умею,
Сила и легкость ее на бегу таковы ль, как наружность?
Или она лишь такая, каких у господ за столами
Часто мы видим: для роскоши держат их знатные люди".
Так, отвечая, сказал ты, Евмей свинопас, Одиссею:
"Это собака погибшего в дальнем краю Одиссея;
Если б она и поныне была такова же, какою,
Плыть собираясь в троянскую землю, ее господин мой
Дома оставил, - ее быстроте и отважности верно б
Ты подивился; в лесу ни в каком захолустье укрыться
Дичь от нее не могла; в ней чутье несказанное было.
Ныне же бедная брошена; нет уж ее господина,
Вчуже погиб он; служанки ж о ней и подумать ленятся;
Раб нерадив; не принудь господин повелением строгим
К делу его, за работу он сам не возьмется охотой:
Тягостный жребий печального рабства избрав человеку,
Лучшую доблестей в нем половину Зевес истребляет".
Кончил и, в двери светло-населенного дома вступивши,
Прямо вошел он в столовую, где женихи пировали.
В это мгновение Аргус, увидевший вдруг через двадцать
Лет Одиссея, был схвачен рукой смертоносною Мойры.


P.S. Вот по большому счету, не понимаю, зачем ее учат в школе так рано - у меня была отличная учительница, и историю эту я очень люблю, и скучно мне совсем не было, но все равно, зачем?
Не знаю ни одного человека, который бы Гомера полюбил благодаря школьной программе - или уже любили до того как минимум саму историю, или испытывали негативные чувства от скуки до острой ненависти.
Хотя мне в школьную программу чего хочешь жалко - я не люблю обсуждать то, что я больше всего люблю, с людьми, которых я для этого не выбирала, поэтому пусть в школе будет культурный минимум, который без школы ни за что читать не станешь - Тургенев всякий и Есенин, а все остальное оставьте в покое, я не хочу знать, почему занавески были синие, я не хочу писать сочинение о судьбах россии в романе достоевского, я хочу залезть под одеяло с фонариком и наслаждаться обществом героев книги. "И вот уже на вольных травах я, себе барон // плашмя листаю приключенческий роман. // Дружу с героями, и сам герой со всех сторон. // Конечно, юн. Зато силён, окрылён, рьян".

Comments

[dashca-enotik.livejournal.com]

Он того точно заслуживает :)

Я читала скорее в 11-12, и к тому моменту уже много что прочитала - "Давида Сасунского", значительный кусок "Калевалы", отрывки из "Прометея Прикованного" Эсхила, в общем, гекзаметром меня было не напугать)