(no subject)

[dashca]

Сергей Казнов прекрасен все-таки:

Посмотри на мужчину в вывернутом пальто.
Раньше он был комендант, а теперь никто.
С точки зрения мирозданья, как оно есть,
человек существует до тех пор пока он ест
и имеет званье, зарплату, семью и дом,
а иные названья понятны ему с трудом.

Поэт! Ты не брюху, а духу готовил пир -
смотри, как тебя отторгает реальный мир.
Некто по имени Петр идет по воде, и что?
Раньше он был рыбак, а теперь никто.



***
Этой дате скоро две тыщи лет.
Почитаем, хулим, гоним,
проходил Христос по Святой земле -
и склонилось все перед ним.

И как только этот мощный сигнал
покатился из уст в уста -
завертелись мельницей времена,
пережевывая Христа.

И пошли батальоны святых отцов
для свершенья праведных мер,
километры соборов, храмов, дворцов
и горчичные зерна вер.

Свечи, ряса, митра, иконостас,
пост, молитва, обедня, крест, -
вот что, братья-сестры, важно для вас.
Бог не выдаст, свинья не съест.

Оттого и кружится карнавал,
оттого ты, свеча, горишь,
оттого и Генрих Наваррский знал,
сколько нынче стоит Париж.

Ублажает зренье, смущает ум
и уводит прочь от Христа -
как помехи на линии, белый шум,
поднесущая частота.

Вот стоят, взирая на фонари,
всех прекраснее на земле -
храм Сан-Пьетро, Нотр Дам де Пари
и Успенский собор в Кремле.

Так пальто украшает бобровый мех.
Целый мир доселе не знал
никогда таких красивых помех -
но помехи съели сигнал.

***

Из наших встреч растет трава -
ничто не может длиться вечно.
Остались лишь мои слова,
но в них ты так же безупречна.
Прекрасен летний день в Крыму
и карусельное круженье,
но я не знаю, почему
прекрасно их изображенье.

***


А чтобы было поинтересней,
мы тянем ленты из патронташей
и в наши ружья вставляем пульки.
Безумству храбрых поем мы песни,
безумство храбрых мы кормим кашей,
безумство храбрых качаем в люльке.